Завоевание Сибири: новый сибирский хан Сейтек вступает с Россией в переговоры

1587 год. Два московских отряда за 2 года построили в Сибири первые русские остроги — Тюмень и Тобольск, по царскому приказу они должны их защищать до новых подкреплений, не ввязываясь в битвы с татарами. Примкнувшие к воеводам последние казаки Ермака мечтают отомстить за атамана, а татарская орда приближается к Тобольскому острогу…

После убийства Ермака и бегства казаков хан Кучум вернулся в Искер. Но триумф длился недолго, его атаковал хан Сейтек и разгромив, заставил Кучума снова бежать на юг. В гражданской войне за сибирский трон дом Тайбуги победил дом Шейбани. И 2 года после Ермака Сейтек пытался утвердить власть на обломках ханства, разрушенного русскими и татарской рознью.

Но дому Тайбуги в лице Сейтека поклонились единицы улусов, и власть нового хана была призрачной, как и армия в ничтожных 500 человек. И когда Сейтек узнал что русские вернулись в Сибирь и ставят на Тоболе острог, то решил что союз с Белым царем лучше неминуемого поражения.

В конце концов, его отец Бекбулат, убитый Кучумом, присягнул Белому царю когда-то. И Сейтек помчался в Тобольск на переговоры, взяв всех воинов для демонстрации силы. С ним поехал мурза Карачи и вождь ногаев Ораз-Мухаммед.

Воеводы Сукин и Чулков были переговорам рады, их маленькому войску в 5 сотен нужны союзники, да и в Москве будет что показать царю. Они приказали готовить подарки татарам и пир, все в остроге суетились и бегали, и только атаманы ермаковской сотни плевались и спорили с воеводами:

«Я ентих татар потчевал бы ножами, а не гусями»! — ругался Матвей Мещеряк. — И думать не сметь! — отрезал Сукин — вы уже ножами тут потрудились! — Шоо? — взвился Черкас Александров. — Али ножи наши вам не в пользу пошли? Мы головы тут сложили, Сибирь для вас казацкой кровушкой взяли!

— И где теперь, ваша взятая Сибирь? — не унимался воевода Сукин, — не ножами брать надо было, а и умом ишо, если конешно у казаков он есть! — Полно вам, — успокаивал всех 2-й воевода Чулков. — Со всеми сочтемся и долги возьмем, дай срок. А пока Расея слаба, велено царем миром дело делать…

— Это вы царевы люди подневольные! — кричал выталкиваемый Черкасом в дверь избы Мещеряк. — А мы люди вольные, казаки! И право кровной мести наперед всего у нас!!

Как бы там ни было, Сейтек и его беки прибыли на пир с охранной сотней. За стеной Тобольска расположилась при оружии остальная орда дома Тайбуги в 400 нукеров. Воеводы Сукин и Чулков сели во главе стола в парадных кафтанах, атаманы Мещеряк и Черкас сели по правую руку воевод, не снимая сабель. И кидали косые взгляды в окно, где стояла безмолвно их казачья сотня, в окружении стрельцов.

Вошел хан Сейтек со свитой, ермаковских атаманов пронзило как молнией: прямо перед ними сел мурза Карача, что 2 года назад подло заманил на пир и убил яицкую полусотню с атаманом Кольцо. Кровный враг, кого они мечтали найти все эти годы. Мурза узнать их не мог, в этих сытых казаках не было и следа оборванцев голодающего Искера.

Пошло неспешное застолье, знакомства и разговоры. «Как вам наша земля? — улыбаясь, спросил хан Сейтек. — Это земля царя нашего, русского — улыбаясь еще шире, ответил воевода Сукин — Бог велел ему заботиться о мире и людях от края до края, и многие в Сибири уже присягнули Москве, включая твоего отца, Сейтек. Лишь Кучум пошел против».

— Это какой такой Бог? — снова улыбнулся хан. — До вас сюда пришел Чингисхан, основал Сибирский юрт, поставил хана, царя по-вашему. Ему так сделать велел монгольский бог Тэнгри задолго до русских и белого бога. Татары правят Сибирью по праву первого, а теперь здесь правит Аллах!

— Не будем спорить о Богах и царях, Сейтек. — ушел в сторону дипломатичный воевода Чулков. — Сейчас мы с тобой здесь, ты хан, у нас царь. И он готов помочь тебе победить Кучума, если присягнешь на верность и дань платить станешь.

Пошли за столом споры кто все-таки старше, как хорошо или нет на московской службе, что все татары будут Москвой прощены, и каждый бек Сейтека получит серебро от Расеи. И когда казалось что так славно и закончится вечер, в шутках, уловках, вине и гусях, свистнула в воздухе первая сабля вдруг. И полетели по горнице первые расколотые черепа и кости…